- 04.06.2026
- КОНВЕРТЕР ВАЛЮТ
- USD 2.8053
- EUR 3.2578
- RUB 3.8263
В шведской деревне можно увидеть необычную картину: фермеры, активисты, представители муниципалитетов собираются не для того, чтобы просить помощи у государства, а обсуждают, как вместе сохранить школу, открыть новый сервис, создать рабочие места, запустить кооператив или превратить местный продукт в бренд национального уровня. В Швеции это называют социальным предпринимательством.
Социальное предпринимательство в Швеции – это не благотворительность с грустными фотографиями и не декоративная история для отчётов. Главная особенность шведской модели в том, что социальное предпринимательство не отделено от нормальной экономики. Оно встроено в региональное развитие, рынок труда, гражданское общество и местное самоуправление.
По данным OECD, в 2020 году организации гражданского общества в Швеции обеспечивали около 3% ВВП и более 188 тысяч рабочих мест. При этом в стране нет одной универсальной правовой формы «социального предприятия»: такие проекты могут работать как компании, экономические ассоциации, фонды или некоммерческие организации.
Это часть экономики, где бизнес, кооперативы, общественные организации и местные инициативы решают конкретные общественные задачи: создают рабочие места, помогают людям с инвалидностью, поддерживают пожилых, интегрируют мигрантов, развивают малые города, сохраняют сельские магазины, ремёсла, фермы, локальную еду, туризм и сервисы.
Шведская логика проста: если жители сами готовы развивать свою территорию, государству дешевле и разумнее поддержать их сегодня, чем завтра бороться с пустеющими деревнями, безработицей, социальной изоляцией и разрушенной инфраструктурой.
Поэтому поддержку получают не только муниципалитеты и крупный бизнес, но и местные группы, кооперативы, социальные предприятия, общественные объединения и сельские инициативы.
Один из главных примеров – национальная сеть Hela Sverige ska leva, что переводится как «Вся Швеция должна жить». Она объединяет около 5000 местных групп, десятки организаций-членов и 24 региональные сети по всей стране. Это не просто общественная организация, а инфраструктура, которая помогает местным инициативам получать знания, связи, партнёров, финансирование и политический голос.
Важно не раздувать цифры. Hela Sverige ska leva не получает сотни миллионов крон ежегодно. Но она имеет стабильное государственное операционное финансирование, что для такой сети принципиально.
В 2022–2024 годах организация получала по 15,5 млн шведских крон в год. На 2025–2027 годы правительство увеличило поддержку до 17 млн крон ежегодно.
Одновременно финансирование получили и другие организации сельского развития: Skärgårdarnas Riksförbund – 3 млн крон в год, Bygdegårdarnas Riksförbund – 3 млн крон в год, Lokal Utveckling Sverige – 1 млн крон в год.
Но есть шведская модель держится не на одном грантовом кошельке, а на сочетании государственного финансирования, муниципального участия, европейских фондов, кооперативных инструментов, микрофинансирования и собственных доходов предприятий.
Сеть Hela Sverige ska leva помогает местным сообществам превращать жалобы в проекты. Где-то жители пытаются сохранить магазин. Где-то создают кооператив. Где-то развивают ферму, сыроварню, пивоварню, туристический маршрут, культурное пространство или локальный сервис.
Организация связывает активистов, предпринимателей, муниципалитеты, банки, образовательные структуры, государственные агентства и другие НКО. В этом и есть ключ: социальное предпринимательство в Швеции не держится на одном герое, который тащит всё на себе, пока остальные сочувственно кивают.
Оно строится как экосистема. Один участник помогает с финансами, второй – с обучением, третий – с помещением, четвёртый – с рынком сбыта, пятый – с политическим продвижением. Так появляется не разовая акция, а модель, которую можно повторять в других регионах.
Самое крупное мероприятие этой системы – Landsbygdsriksdagen, Национальный сельский парламент. В 2024 году он прошёл в регионе Сёдерманланд и городе Нючёпинг. Это была не обычная конференция, где люди три дня сидят в зале и героически страдают от презентаций.
Участников посадили в автобусы и повезли по реальным объектам: фермам, производствам, пивоварням, винодельням, кооперативам, местным инициативам и сельским бизнесам.
По итогам форума сообщалось примерно о 700 участниках, 35 семинарах, 18 тематических поездках, 110 объектах, 7000 порциях локальной еды и более чем 1,46 млн крон расходов на гостиничные ночи.
То есть сама конференция стала экономическим событием для региона: заработали отели, транспорт, фермеры, рестораны, поставщики, локальные производители. Вот так внезапно форум перестаёт быть ритуалом и становится инструментом развития. Неловко даже за привычные «круглые столы», которые производят только кофе и протокол.
Сёдерманланд стал хорошей площадкой не случайно. Регион показывает, как сельская экономика может быть современной: здесь развиваются фермерские хозяйства, переработка зерна, локальные продукты, сыроварение, пивоварение, виноделие, туризм и малые производства.
Один из маршрутов назывался Smaka på Sörmland – «Попробуй Сёдерманланд». Участники посещали Blacksta Brygghus & Vingård, Warbro Kvarn, локальные точки с сидром, яблочным соком и пивом, а также пивоварню Nils Oscar в Нючёпинге.
Это не просто гастрономия для туристов. Это цепочка добавленной стоимости. Регион не только выращивает сырьё, а превращает его в муку, солод, хлеб, сыр, пиво, вино, туристический продукт, рабочие места и узнаваемость. Деньги остаются на месте, а местность перестаёт быть «периферией» и становится брендом.
Один из показательных объектов – Warbro Kvarn, предприятие, которое выращивает и перерабатывает экологические исторические сорта зерновых культур. На первый взгляд, это просто сельское хозяйство.
Но именно в этом и заключается логика шведской модели: фермер не продаёт зерно как дешёвое сырьё, а перерабатывает его, создаёт продукт с большей ценностью, сотрудничает с пивоварами, пекарнями, ресторанами и локальными магазинами.
Так возникает местная экономика, где одно производство тянет за собой другое. Зерно становится мукой, солодом, хлебом, пивом, туристическим маршрутом и историей, которую можно продать покупателю. Не в плохом смысле продать, а в нормальном: через качество, происхождение и доверие.
Особое место занимает Blaxsta Vingård в деревне Блэкста в коммуне Флен, примерно в 50 километрах от Нючёпинга. Основатель винодельни Ёран Амнегорд (Göran Amnegård) стал одним из символов шведского винодельческого упрямства.
Сама идея делать вино мирового уровня в Швеции когда-то выглядела почти шуткой. Но Blaxsta доказала, что климатическая граница для предпринимательства часто проходит не там, где её рисуют скептики.
Самую большую известность хозяйству принесло ледяное вино из винограда Vidal Blanc. Оно получало высокие оценки и международные награды, а вокруг Blaxsta возникла почти легенда о «шведском чуде» – винодельне, которая смогла конкурировать с традиционными винными странами.
На хозяйстве также делают игристые вина классическим методом, из-за чего туристы и журналисты нередко называют их «шведским шампанским». Формально это, конечно, не шампанское: так может называться только вино из французской Шампани. Но сама формула понятна: в шведской деревне появился продукт, который по амбиции и качеству вступает в спор с винными державами.
Blaxsta часто вспоминают, потому что «шампанское» официально подавали лауреатам как шампанское Нобелевского банкета. Известно, что и другие шведские вина вышли на уровень Нобелевского банкета. В 2025 году на банкете подавали шведское белое вино Immelen 2022 от Kullabergs Vingård из Сконе.
Это стало важным символом для всей шведской винной отрасли: страна, которую долго не воспринимали как винную, начала занимать место даже на самых статусных столах.
Не менее сильная история – пивоварня Nils Oscar в Нючёпинге. Она началась в 1996 году и получила имя в честь Нильса Оскара, деда основателя. С брендом связан Карл-Давид Сундберг (Karl-David Sundberg) – промышленник и предприниматель, который до развития фермерских и пивоваренных проектов был связан с крупной индустрией, включая производство компонентов для Volvo.
Вокруг этой истории важна не только биография, а сама траектория: человек из большой промышленности переходит в сельское предпринимательство, развивает производство, работает с зерном, солодом, пивом и локальной идентичностью.
После пожара и изменений в производстве пивоварня закрепилась в Нючёпинге, в старом городском водном хозяйстве Fruängskällan, и выросла в один из узнаваемых брендов шведского крафтового пива.
Некоторые сорта Nils Oscar получали награды и стали частью шведской крафтовой репутации. Даже если аккуратно обходить спорные легенды о каждом конкретном банкете, главное ясно: региональный продукт из Нючёпинга смог выйти далеко за пределы локального рынка и стать частью образа современной Швеции.
Шведская «изюминка» в том, что социальное предпринимательство здесь не ограничивается мастерскими для людей с инвалидностью или небольшими грантовыми проектами. Это важная часть, но не вся картина.
Из этой среды выросли фермерские бренды, кооперативы, локальные финансовые инструменты, сельский туризм, экологические производства, общественные сервисы, образовательные площадки, региональные фестивали и национальные конференции.
Именно поэтому шведская модель интересна бизнесу. Она показывает, что социальное предпринимательство – это не тема про доброту. Это рынок, занятость, налоги, местные цепочки поставок, человеческий капитал и снижение будущих социальных расходов.
Если малый город теряет магазин, школу, работу и транспорт, он теряет людей. Если он теряет людей, он теряет бизнес. Если он теряет бизнес, государство получает депрессивную территорию, которую потом приходится дорого содержать.
Раньше шведские партнёры приезжали в Беларусь, помогали организовывать мероприятия, поддерживали социальные предприятия, где люди с инвалидностью шили, занимались керамикой, ремеслом и производством небольших товаров.
Такие проекты показывали, что социальное предпринимательство могло бы стать важным инструментом и для белорусских регионов: дать работу людям, которых обычный рынок часто не замечает, создать устойчивые местные инициативы, развивать деревни и малые города, снижать зависимость людей от чиновничьей милости.
Были даже красивые идеи символического сотрудничества – вплоть до мечты о маршрутах на ладьях из Швеции в Беларусь. Но планы остались планами. И дело не в том, что в Беларуси нет активных людей. Они есть.
Проблема в другом: для социального предпринимательства нужны доверие, независимые организации, местная инициатива, прозрачные деньги и право людей объединяться без страха.
Швеция показала, что сильная страна строится не только столицей, министерствами и крупными корпорациями. Она строится там, где люди могут объединиться вокруг конкретного дела: сохранить магазин, открыть производство, запустить кооператив, развить ферму, создать бренд, дать работу тем, кого рынок обычно выталкивает за край.
Это не бизнес вместо социальной политики. Это бизнес, который становится частью социальной политики. И, возможно, именно поэтому в Швеции такие инициативы поддерживают, а не боятся. Там давно поняли простую вещь: самостоятельные люди – это не угроза государству, это его лучший ресурс.
