«Я не воюю с министерством, я воюю с Россией». Главком Александр Сырский ответил критикам

Главнокомандующий ВСУ Александр Сырский, снятия которого требует часть украинцев после отставки министра обороны Михаила Федорова, прервал молчание и ответил критикам.

Его интервью опубликовало издание «Милитарный». Мы выбрали самые важные тезисы из него.

О «конфликте»

Для меня было неожиданностью узнать, что у нас с господином министром был конфликт. Я воспринимал наши отношения как рабочие: со сложными вопросами, с разными позициями. Так и должно быть между двумя институтами во время войны.

Если я кого-то чем-то обидел: Михаил Альбертович, извините. Бываю жестким. Но прошу и вас, и всех, кто сейчас с увлечением следит за этой историей: давайте фокусироваться не на личном, а глобальном. На победе.

Ибо есть мнение, важнее любых фамилий: Украина больше Федорова, Сырского и любого из нас. Украина выстоит не потому, что в ней есть незаменимые люди, а потому, что в ней есть армия, институты и миллионы людей, делающих свою работу. Свести эту войну к противостоянию двух персон — самая большая услуга, которую мы можем оказать врагу.

Кто за что отвечает

Начнем с базовых вещей, потерявшихся в дискуссии.

Министерство обороны – это обеспечение войска, закупки, выработка политик, гражданский контроль над ВСУ. Это огромная работа, без которой армия не воюет. Министр не должен лично находиться на нуле и не должен быть стратегом войны. Это не его задача и не его ответственность.

Стратегия войны, планирование операций, ситуация на фронте – по закону моя ответственность перед Верховным Главнокомандующим. Дальнобойные удары, изоляция Крыма — это делают ВСУ, СБУ, ГУР, ГНСУ и координируется Верховным Главнокомандующим и мной. Не потому, что я не пускаю кого-то к успеху, а потому, что так выстроены институциональные процессы во всех армиях мира.

Когда меня обвиняют в «отсутствии стратегии», напомню простую вещь: стратегия войны — не публичный документ и не пост в соцсетях. Она докладывается Верховному Главнокомандующему, а ее результат виден на фронте, где миллионная армия четвертый год сдерживает превосходящего противника. Тот, кто требует от главкома «представить стратегию» публично, требует презентовать ее врагу.

И тут же о «ручном управлении». Я служу в армии более 40 лет. Я армейский человек: я не ставлю ультиматумов своему руководителю и не управляю войсками через мессенджеры. Миллионная армия не управляется в вотсапе. Она управляется через штабы, приказы и ответственность командиров на местах. Одно из недавних решений: я делегировал командирам корпусов полномочия, в том числе по переводам военнослужащих в пределах корпусов. Это и есть противоположность ручному управлению.

О дронах

Самый странный упрек, который я слышал, что я якобы «не хочу воевать дронами».

Силы беспилотных систем как отдельный род войск создавались при мне. Я лично подавал президенту кандидатуру Мадяра, чтобы поставить во главе СБС майора Мадяра. Это было непопулярное решение, и я взял его полностью под свою ответственность. Почему он? Он не просто вырос от солдата до офицера, а создал уникальное подразделение и имеет видение. Результат мы все видим каждый день.

Человек, «не желающий воевать дронами», не создает первый в мире отдельный род войск беспилотных систем и не ставит на него командира вопреки всем традициям военной иерархии.

Но скажу и вторую часть правды, которую обязан говорить именно я, потому что результат на поле боя по закону ложится на меня. Дроны сегодня дают большую долю поражений. Это факт. Но, чтобы подготовить поле боя для эффективной работы дронов, нужны артиллерия, минометы, инженерные средства, ПВО, радиоэлектронная борьба и еще десятки номенклатур. Генеральный штаб представляет министерству полный перечень того, что нужно для войны. Закупать нужно все, а не только то, что сейчас в тренде.

Мы не сражаемся с условной маленькой страной. Против нас — превосходящий во всем враг, воюющий в том числе и артиллерией, и авиацией, и пехотой. Я не могу через два месяца перевести миллионную армию «на дроны» и сказать: теперь воюем так. Кроме того, что это очевидная авантюра, любой эксперимент такого масштаба оплачивается нашими землями и нашими людьми.

О кадрах

Говорят, что я продвигаю «лишь лояльных». Посмотрите на факты. Мадяр. Апостол. Гнатов. Андрей Билецкий. Редис. Вереск. Ахиллес. Евгений Карась. Этот список можно продолжить. Это люди, выросшие из младшего офицерского состава в руководящие должности. Я их назначаю, я их повышаю, я о них забочусь. Многие из этих назначений были непопулярны в системе. Я их принимал, потому что мой единственный критерий – результат.

Об административной работе

Сухопутные войска и ТЦК в моей вертикали, и мы готовы к переменам: ходим на все заседания в Верховной Раде, передаем все нарушения в ГБР, настаиваем на привлечении полиции. Но сама реформа – законодательная и административная работа министерства. Я жду ее так же, как ожидает вся страна.

И последнее, о чем нет права молчать, — денежное обеспечение. Министр сам публично сказал, что часть средств из зарплат военных была направлена ​​на закупку дронов. Поэтому на второе полугодие возник вопрос финансирования выплат.

Скажу прямо: зарплата солдата — не резерв для перераспределения, а обязательство государства перед людьми, ежедневно рискующими жизнью. Вместе с правительством мы сейчас ищем решение, чтобы каждый военнослужащий получил свое своевременно и в полном объеме. Иного варианта просто не существует. Но вывод на будущее сделать следует: решение о миллиардах нельзя принимать без расчета последствий для миллиона людей.

Вместо вывода

Я не воюю с министерством. Я воюю с Россией. Генеральный штаб никогда не противодействовал министерству: мы сотрудничали и будем сотрудничать с любым министром, назначенным государством. Ибо в армии не выбирают, с кем служить. В армии выполняют приказы и делают свою работу. Но делают ее отменно.

Украина больше чьих-либо имен. И Украина устоит, если каждый будет делать свое дело на своем месте.

Читайте нас в: