Если с тлетворным влиянием американских финансовых пузырей и ипотечных ям на мировую экономику уже разобрались, то роль Госплана в кризисе белорусской модели еще ждет своей оценки. Хотя именно для Беларуси эта задача, возможно, является первоочередной.
Ведь и через 17 лет после кончины СССР некогда определенная Госпланом структура белорусской экономики осталась прежней. "Запустить" наши заводы на основе традиционных длительных хозяйственных связей с бывшими партнерами оказалось проще, нежели выстраивать новую экономику с рыночным механизмом и эффективными компаниями.
Правда, перцу в это тронутое плесенью блюдо добавили особые политические отношения с Россией, опутавшие нереформированные белорусские предприятия паутиной многочисленных балансов госплановского типа (по топливно-энергетическим ресурсам, продукции машиностроения, сельхозпроизводства и т. д.), законсервировавшие их развитие под "союзный рынок" с ограниченным платежеспособным спросом и, как следствие этого, - с квотированием экспортно-импортных поставок.
С каждым годом привязка становится все менее эластичной. Госплан СССР разрабатывал в свое время более 600 межотраслевых балансов. Сколько нужно Союзному государству, вероятно, знает только Павел Бородин. Но в любом случае Госплан и инновационная экономика - вещи несовместимые. А при соотношении долей в совместной экономике Союзного государства 97 к 3 приоритеты определяет Россия, и иначе быть не может.
Таким образом, сохраняется, во-первых, необоснованно высокая экспортно-импортная зависимость от российского рынка и, во-вторых, подавляющая доля (более 90%) низко- и среднетехнологичной промышленной продукции в общем объеме продаж на всех рынках.
Урок первый: приоритеты диктуют рынки.
Инновационные экономики, прежде всего в постиндустриальных странах, демонстрируют и большую устойчивость во время кризиса. В этих странах инновация однозначно трактуется в соответствии с "Руководством Фраскати".
Данный документ, принятый Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в 1993 году в итальянском городе Фраскати, определяет инновацию как "конечный результат инновационной деятельности, получивший воплощение в виде нового или усовершенствованного продукта, внедренного на рынке, нового или усовершенствованного технологического процесса, используемого в практической деятельности, либо в новом подходе к социальным услугам".
Опыт ОЭСР показывает, что выбор приоритетов инновационного развития каждой страны осуществляется в тех областях, где есть опережающие технологические заделы. И поэтому вызывает сомнение наш выбор в качестве приоритетов инновационного развития действующих производств традиционного машиностроения. Ведь создание новых платформ в сельскохозяйственном и автомобильном машиностроении стоит так дорого, что рынка СНГ просто не хватает, чтобы окупить соответствующие затраты.
В то же время рынок энергосбережений и энергоэффективности почти безграничен.
Строительство собственной АЭС дает дополнительный шанс в создании внутренних и экспортных ЛЭП повышенной надежности и пропускной способности. Первые проекты в этой области с помощью зарубежных кредитов позволяют создать перспективные заделы, но их нужно превратить в коммерческие проекты, вывести на рынок.
Создание национальной инновационной системы требует не только необходимого законодательства и специальной нормативной базы, но и всего имеющегося в наличии позитивного и негативного опыта мировой практики.
Несомненно, нужно стремиться попасть в новую глобальную технологическую волну медико-биологического направления, ориентированную на максимальное продолжение жизни людей. Платежеспособный спрос на продление и рост качества жизни огромен. Компании, которые сумеют его удовлетворить, станут лидерами мирового рынка.
Приоритетными для Беларуси, на наш взгляд, должны стать микроэлектроника и биотехнологии в самом широком понимании. Да, на первом этапе это затратные виды деятельности, но их перспективность - в минимальной энергоемкости, высокой добавленной стоимости и потенциале растущих рынков.
Самое трудное в этих сегментах рынка - соединение усилий ученых и бизнеса. Формула успеха здесь кроется в создании прорывных технологий и продуктов, прямо основанных на достижениях фундаментальных исследований.
Однако в нашем случае имеет место пока неустранимый барьер между производством и институтами Академии наук, результаты исследований которых, как им и положено, лишь приумножают знания, но требованиям рынка не отвечают. Чтобы придать действительным достижениям прикладное измерение, нужно между "академиками" - с одной стороны, и заказчиками (инвесторами) - с другой - создать целый слой посреднических по характеру работы структур, выискивающих потенциальные продукты, исследующих конъюнктуру рынка, задающих разработчикам его требования.
Этот слой и называется технологическим бизнесом. Именно в этом сегменте рынка государству следует сегодня потратиться и создать структуры, аналогичные американскому государственному центру DARPA. В задачу такого центра входит оценка коммерческих перспектив различных инновационных проектов и доведение их (с использованием господдержки) до стадии конечного продукта.
Сегодня в Беларуси нет инновационных технологий, которые были бы востребованы на глобальном рынке. А те, что есть, не используются крупными предприятиями в силу недоведенности продуктов "до ума" и слабости сервиса.
Государственный "крупняк" с помощью дешевых кредитов под гарантии правительства давно установил прочные связи с представителями зарубежных компаний. Чтобы его оторвать от этого источника, нужны мощные стимулы для развития технологического импортозамещения. Нужны рыночные механизмы экономической заинтересованности в отечественных технологиях. Например, налоговые льготы, привязанные к импорту в издержках. Кстати, сегодня импорт недопустимо высок - 70 копеек на рубль затрат в машиностроении.
Замена прямого госфинансирования на кредитное проектное позволит решить задачу сквозного финансирования инноваций: от исследований до запуска в производство. Государство должно в этом случае создать механизм предоставления гарантий по тем проектам, где ясно видна коммерческая перспектива. Но для этого нужна эффективная экспертиза. Не экспертов из нархоза, объясняющих, почему сделать нельзя, а тех, кто умеет на практике проложить путь к успеху.
Урок второй: дать дорогу услугам.
Рост сектора услуг, обеспечивающий занятость и не усугубляющий отрицательное сальдо платежного баланса импортных промежуточных товаров и сырья, сегодня суперактуален. В постиндустриальном обществе доля услуг в объеме ВВП достигает 70% и более. В Беларуси она не дотягивает и до 40%.
Резервы здесь кроются, прежде всего, в необходимости снижения ресурсоемкости эксплуатации жилья и производства стройматериалов при планируемом наращивании объема строительных услуг. Но для их привлечения требуется резко снизить ресурсоемкость эксплуатации жилья и производства строительных материалов. Так, энергопотребление дома из панелей (основного продукта белорусских ДСК) в 4 раза больше, чем в аналогичных домах восточных земель Германии после их модернизации. На тонну цемента мы тратим около 200 кг условного топлива при среднемировом показателе 120 кг.
Для мощного рывка в массовом жилищном строительстве нужны не льготные кредиты Нацбанка, а система ипотеки, то есть система "длинных" денег, которая предполагает создание накопительной пенсионной системы, развитие страхования, превращение земли в товар, создание взаимных фондов.
В Беларуси жилищное строительство не может быть локомотивом экономики в кризисное время, поскольку валютная составляющая строительства, по оценке белорусских банкиров, достигает 40%. Многолетняя практика льготного кредитования не привела, к сожалению, к сокращению очереди остро нуждающихся в жилье. "Строим больше, а очереди не уменьшаются", - сетует А. Лукашенко.
Инвестировать надо, прежде всего, в услуги транспортно-логистической инфраструктуры, приносящей наличность и находящейся сегодня в Беларуси в зачаточном состоянии.
Та же задача стоит перед создаваемым Парком высоких технологий. Но и здесь типичное государственное финансирование инвестиционных проектов неприемлемо, даже при условии их страхования по опыту космической "Белки".
Урок третий: экспорт не должен быть убыточным.
Не менее сомнительна и вторая точка антикризисного роста, выбранная в Беларуси наряду с жильем. Это сельское хозяйство, которое в объеме экспорта "весит" всего 4%. Выбор здесь неверен не только потому, что, согласно английской поговорке, это - самый надежный способ разориться.
Вопрос все в той же высокой ресурсоемкости и качестве сельхозпродукции. По стандарту ЕС, одна корова требует текущих ежедневных затрат на свое содержание в размере 2 EUR. Во сколько обходится содержание одной белорусской буренки в день, официальная статистика умалчивает. Но если молока стандарта качества "экстра" (самый распространенный стандарт в ЕС) мы в 2008 году произвели 0,5% от общего объема, то перспективы выхода с молочной продукцией на европейские рынки еще более туманны, чем возврат на закрывающиеся для нас российские рынки.
Убыточность (в размере 20-30%) поставок на экспорт основных видов молочной продукции компенсируется за счет внутреннего рынка, то есть белорусских потребителей, которые, по существу, дотируют российских покупателей. При сезонном снижении цен на молоко на мировом рынке убытки молокоперерабатывающих предприятий возрастают еще больше, и рост внутренних цен на него становится неизбежен.
Возникает вопрос: как этого избежать? Ответ просматривается в снижении, а не в росте основных налогов (НДС, на прибыль) до уровня стран - покупателей (России и ЕС).
Только так можно обеспечить конкурентоспособность белорусских товаров. Переход к общепринятой в мировой практике модели налогообложения без экзотических оборотных налогов, без дублирования НДС и налога с продаж на республиканском и местном уровнях является ключевым моментом в ближайшей перспективе. К тому же выравнивание налоговой нагрузки в стоимости продукции на экспорт и для внутреннего потребления - одно из условий при вступлении страны в ВТО.
В открытой экономике, каковой является экономика Беларуси, экспортно-импортные цены диктуют внешние рынки, но никак не желание чиновников. Это особенно явно проявилось во время кризиса. Нефтепродукты, производимые белорусскими предприятиями, уходят за рубеж по ценам, которые определяет общемировой спрос, а доходность этих поставок корректирует посредством экспортных пошлин Россия.
Потребление нефтепродуктов на внутреннем рынке крайне мало по сравнению с экспортом. Кроме того, попытки простого наращивания цен на солярку и бензин для сохранения доходов в условиях снижения внешних цен сделают Беларусь запретной зоной для зарубежных автоперевозчиков, которые дают валютную выручку в бюджет, так как 50% продаж на внутреннем рынке - транзитные заказы.
Потери бюджета в этой ситуации приходится компенсировать на других растущих рынках или сокращать расходную часть бюджета. Но в любом случае следует не кредиты и помощь раздавать, а добиваться, чтобы деньги оставляли "след" в экономике, не провоцируя повышение налогового бремени.
На период кризиса следует объявить мораторий на все налоговые преобразования и рост социальных расходов выше уровня инфляции. Рост зарплат при самой высокой в СНГ ставке 34% на соцстрахование увеличивает налоги предприятий самым радикальным образом.
От импортозамещения следует переходить к бюджетозамещению за счет перевода на казначейский способ финансирования государственных учреждений здравоохранения и образования, в том числе и в части платных услуг, выручку от которых следует направлять в бюджет.
Главный урок.
Родимое пятно белорусской модели - высокая по рыночным меркам (более 10%) инфляция. Кризис поднял ее сейчас до 14% в годовом исчислении. При такой инфляции ставка рефинансирования не может быть однозначной цифрой.
Но есть и оборотная сторона: высокие ставки по кредитам ведут к высоким издержкам и инфляции затрат. При росте складских запасов банки закладывают в размер ставки свои повышенные риски из-за боязни невозврата кредита со стороны заемщика без гарантий сбыта его продукции. Высокие ставки не только вымывают капитал предприятий, но и увеличивают сомнительную задолженность, то есть "плохие активы" самих банков. А когда эта задолженность достигнет критической черты 20%, то без рекапитализации со стороны государства банки просто не выживут.
А ведь они не только кредиторы, но и платежная система. Остановить платежи значит нарушить всю кровеносную систему экономики. По оценке "кладовщика" А. Кудрина и МВФ, поддержание стабильности национальной валюты обходится Беларуси в рамках кризиса в 2 млрд. USD ежеквартально. Поэтому нормативы золотовалютного запаса должны выполняться на уровне МВФ для обеспечения внешней кредитной поддержки. Нормативы и источники их покрытия (возврата) - валюта, продукция, собственность. Валюты сейчас остро не хватает. Продукция - на складах.
Осталась только собственность. Значит, приватизации не избежать. Иначе не выживем, даже с новым Госпланом.
