Черной нефтегазовой кошки нет

Россия не намерена брать за горло белорусских нефтехимиков, а заключенное соглашение по поводу резкого сокращения поставок нефтепродуктов не главный пункт переговоров.

В России несколько месяцев проявляли обеспокоенность ростом поставок нефтепродуктов в Беларусь, и было отчего. Согласно статистике, за январь — июль они увеличились на 36,8 %, до 2,348 млн т.

Летом РФ сообщила о намерении ограничить экспорт нефтепродуктов в Беларусь уже в IV квартале — заговорили о новой торговой войне. В начале сентября министр энергетики России Александр Новак прямо заявил, что поставлять нефтепродукты в нашу страну «нецелесообразно», так как белорусские НПЗ в состоянии полностью удовлетворить национальные потребности в них.

Как обычно бывает в российско-белорусских отношениях, вопрос был внесен в повестку президентских переговоров. После сочинской встречи глава белорусского государства заявил, что принципиальное решение найдено. На днях оно было оформлено документально, и очередная нефтегазовая война, о которой судачили аналитики, не разгорелась.

По информации пресс-службы Минэнерго РФ, московская встреча вице-премьеров Беларуси и России Игоря Ляшенко и Дмитрия Козака завершилась подписанием «протокола о внесении изменений в межправительственное соглашение от 2007 года о мерах по урегулированию торгово-экономического сотрудничества в области экспорта нефти и нефтепродуктов». Также были согласованы «индикативные балансы и протоколы по нефтепродуктам на ноябрь — декабрь 2018 года и на весь 2019 год».

Цифры не были названы, но не стоит нагнетать и говорить о каких-то тайнах. Ничего не скрыто: были и угрозы, и разговоры о том, что РФ снизит объемы поставок как нефти, так и нефтепродуктов. Ходили слухи о возможных финансовых санкциях, то есть о вероятной задержке с выделением кредитов. Что из вышеперечисленного случилось? Ничего. Следовательно, искать черную кошку в этой переговорной комнате не стоит. Как не стоит и всерьез воспринимать голоса тех, кто старается найти в позиции российской стороны скрытую угрозу белорусской нефтехимической отрасли.

Речь нужно вести совсем о другом. Самое главное, что до конца 2019 года сохранен механизм компенсации формулы цены за газ в виде «перетаможки» 6 млн т российской нефти. Пошлины за ее экспорт будут по-прежнему перечисляться из российского бюджета в белорусский, что для нас очень выгодно.

В условиях, в которых в апреле 2017 года этот порядок разрабатывался (при тогдашней цене нефти, равной 57 долларам за баррель), казалось, что баланс соблюден. То есть переплата белорусской стороной за газ (из-за того, что транзит газа по территории РФ был установлен в долларах, а не в российских рублях, притом что курс доллара взлетел) компенсировалась «перетаможкой» нефти. Однако сегодня цена черного золота значительно повысилась (колеблется в диапазоне 80—85 долларов за баррель) и, вполне возможно, будет еще выше. Некоторые аналитики ждут ее приближения к 100 долларам/баррель.

Что касается темных нефтепродуктов, то схема была такой: в России мы беспошлинно покупали первичный мазут, образовывавшийся после того, как из нефти получали прямогонный бензин, и перерабатывали его. Причем в этом мазуте остается много полезного, а продается он дешевле нефти, поскольку является по сути отходом производства на российских НПЗ. Это было законно. Тем не менее я считаю претензии россиян (дескать, белорусы покупают мазут не для того, чтобы удовлетворить потребности своей экономики, и из российского сырья производят экспортные продукты, а в итоге пошлины уходят в бюджет Беларуси, а не РФ) обоснованными.

Можно предположить, что был задействован не только этот механизм. Вероятно, имели место и серые схемы, однако в конечном счете все сводилось к тому, что это была покупка нефтепродуктов сверх необходимых нам объемов для обеспечения внутреннего рынка.

Да, закон мы не нарушали, но ведь смыслом — не буквой, а духом соглашений с Россией в нефтяной сфере — всегда было то, что восточная соседка обещала полностью удовлетворять наши внутренние потребности — как нефтеперерабатывающих заводов, так и нефтехимических производств. Собственно говоря, Россия продолжит это делать. Сколько необходимо для нашей нефтехимии продуктов, которые у нас либо не выпускаются, либо производятся в недостаточном количестве, столько и будет беспроблемно закупаться в РФ.

Закрытие лазейки, которой белорусы стали активно пользоваться, — малая цена для нашей страны, потому как этим бизнесом занимался узкий круг компаний. Все-таки то, что мы сохранили выгодный для себя механизм компенсации потерь из-за неправильной формулы цены на газ, превышает любые возможные потери за счет использования хитрой схемы покупки темных нефтепродуктов, их последующей переработки и экспорта.

Читайте нас в: