Лев ЛЬВОВСКИЙ: Санкции заработали, но не в полную силу

Отсчёт серьёзного влияния санкций на экономику Беларуси начался с 1 февраля 2022 года, их влияние может быть ощутимо в текущем году, а некоторые санкционные меры включатся только в 2023 году.

С 1 февраля 2022 года Литва заблокировала транзит белорусских удобрений из-за введенных санкций США и ЕС в отношении белорусской калийной отрасли. Беларусь с 7 февраля запретила железнодорожный транзит из Литвы по своей территории для группы товаров.

О том, какие финансовые потери понесут Беларусь и Литва, как развивается белорусская экономика в условиях санкций и что её ожидает в будущем, в интервью Delfi рассказал старший научный сотрудник BEROC (Киев) Лев Львовский.

— Кто больше теряет в экономическом плане и в имиджевом? Какова возможная цепная реакция, которая так или иначе связана с этими решениями?

— От любых торговых войн и взаимных запретов всегда теряют обе стороны. В краткосрочной перспективе больше теряет Беларусь. Как оказалось, Беларусь не верила в решительность Литвы подкрепить свои заявления действиями. И из-за этого Беларусь не готовилась к таким действиям Литвы, и не прорабатывала запасные варианты, транзитные пути и сейчас страна оказалась практически в ситуации шока.

Калий для Беларуси важнее, чем работа Клайпедского порта для Литвы. Так что в краткосрочной перспективе потеряет больше Беларусь именно из-за того, что она оказалась неподготовленной. Наверное, если бы заранее подготовились, ситуация могла бы выглядеть иначе.

В долгосрочной перспективе сложно анализировать, но понятно, что в долгосрочной перспективе Беларусь со временем будет терять меньше, чем сейчас, в первый год. Как минимум потому, что разработают альтернативные транспортные пути. Во-вторых, есть шанс, что цена на калий еще поднимется из-за того, что Беларусь действительно крупный мировой экспортер калия.

Что касается Литвы, то вопрос как она сможет договориться с другими странами, как там будет реагировать экономика Литвы, на сколько Клайпедский порт заполнится другими товарами из других европейских стран.

В политическом плане, в имиджевом — это, безусловно, сильный шаг Литвы, особенно на фоне относительно вялой риторики Евросоюза. В данном случае Литва показала себя решительной страной, которая готова постоять за свои принципы. Понятно, что чисто экономически, естественно, Литва потеряет, но зато она показывает, что европейские принципы, принципы, которые декларирует правительство Литвы, — это не пустой звук.

— Как на сегодня выглядит цепная реакция, которая связана с транзитными ограничениями, какие страны и чьи интересы могут быть затронуты в связи с обоюдным решением перекрыть транзит?

— Безусловно, этот шаг Литвы повлек за собой реакцию Минска — решение перекрыть транзит из Литвы через территорию Беларуси. Прежде всего, от этого пострадает — в первом приближении — Украина, так как через территорию Беларуси из Литвы товары шли в основном в Украину, то есть белорусские контрсанкции будут касаться Украины и нефтепродуктов, которые шли через Беларусь.

При этом Беларусь имеет очень выгодное географическое положение, но границы Беларуси не необъятны, поэтому, скорее всего, какие-то логистические выходы будут найдены, уже есть сообщения, что они уже там по некоторым товарам найдены в обход Беларуси, но опять же с какими-то увеличенными издержками.

— Появятся ли еще пострадавшие в результате решений перекрыть транзит?

— Сложно предсказывать возможные в этой связи дальнейшие политические решения. Нельзя исключать и более масштабные решения Минска о перекрытии транзита, во всяком случае, Александр Лукашенко уже несколько раз высказывал идею о том, чтобы вообще перекрыть транзит через территорию Беларуси.

Такая мера экономически совсем ужасна для самой Беларуси. Во-первых, потому что Беларусь много зарабатывает на транспортных услугах. Во-вторых, такое действие совсем не понравится Китаю и России, которые транспортируют свои товары тоже через территорию Беларуси.

То есть экономически полностью перекрывать транзит — это невыгодно, но это не значит, что такого не произойдёт.

— Как вы оцениваете перспективу судебных исков, которые, как заявляет белорусская сторона, Минск намерен предъявить?

— Этот вопрос — к юристам-международникам, коим я не являюсь. Я думаю, что какие-то перспективы у Беларуси наверняка есть. С одной стороны, по некоторым соглашениям Литва — как страна с выходом к морю — должна оказывать Беларуси транспортные услуги как стране, у которой нет выхода к морю. С другой стороны, Литва перекрыла транзит из-за угрозы национальной безопасности Литвы.

То есть Литва будет это доказывать. Какие-то шансы, наверное, есть и у них доказать свою правоту. В остальном тут нужны комментарии международных юристов, коим я не являюсь.

— Как вы оцениваете сегодняшнюю ситуацию в белорусской экономике?

— Прямо сейчас в экономике Беларуси все довольно хорошо, во всяком случае, если смотреть в моменте на макроэкономические показатели. Было множество проблем, но за счёт того, что санкции, которые Европа ввела в отношении Беларуси, ещё не начали действовать в 2021 году, время (во всяком случае, начиная со второго квартала 2021 года) прошло под знаком супер-высокого экспорта.

Это даже в Беларуси называется внешнеторговым чудом. Экспорт сильно вырос везде, в том числе экспорт в Европу. А импорт вырос не так сильно. Такой исторически высокий уровень экспорта закрыл почти все текущие проблемы в экономике, экономика показала довольно хороший рост, несмотря на все негативные моменты. Это объясняется высокими мировыми ценами на разные продукты экспорта Беларуси и тем фактом, что санкции ещё не начали действовать.

В четвертом квартале 2021 года эта тенденция уже начала замедляться. Если после третьего квартала 2021 года рост экономики Беларуси составлял 3,2%, то по итогам 4 квартала годовой рост составил 2,4%. Тем не менее, это всё равно очень хороший показатель для Беларуси, экономика которой находится в стагнации последнее десятилетие, и средний рост экономики в Беларуси был 1% в год.

Но это внешнеторговое чудо начало сходить на нет само по себе. Сейчас к этому добавятся ещё санкции, 2022 год уже ожидается не таким радужным, хотя базовый прогноз заключается в том, что и никакой острой рецессии тоже не будет, а экономику Беларуси ожидает небольшой спад.

— Во многих странах Европы цены на продукты растут, но далеко не в такой пропорции как это происходит в Беларуси, и на еду белорусы тратят гораздо больший процент своих зарплат. Насколько соответствуют действительности заявления белорусских чиновников о том, что проблемы в Беларуси связаны с внешними обстоятельствами?

— Они соответствуют действительности частично. Действительно инфляция в 2021 году была высокой во всем мире, высокой относительно предыдущих своих показателей. В Германии относительно Беларуси инфляция низкая, но в Германии в 2021 году относительно показателей в Германии 2020 года инфляция высокая. То же самое касается США, всей еврозоны, России и почти всех остальных стран. То есть действительно большие объёмы денег, эмитированных в разные экономики мира для поддержания людей и предприятий во время пандемии коронавируса, сейчас отчасти выливаются в инфляцию, и это общемировой феномен.

Вдобавок к этому, дополнительно идет повышение цен на продукты питания из-за того, что 2021 год был не очень урожайным, и вообще вырос спрос на продукты питания — это тоже такой феномен, который связан с пандемией коронавируса. Отчасти последнее обстоятельство объясняется тем, что во многих странах сохраняются ограничения, и люди больше денег тратят на еду. А в Беларуси к этому добавляется ещё третий фактор — это высокие инфляционные ожидания, которые складываются из-за кризиса и недоверия к Нацбанку.

То есть два фактора из трёх, которые объясняют инфляцию в Беларуси, это международные факторы, ну а третий — наш белорусский.

Что же касается того, что в процентном отношении белорусы больше своих доходов тратят на еду, то эта проблема связана не с тем, что происходило в последние два года, а как минимум 10, а то и 30 последних лет. Особенно — последних 10 лет, когда экономика Беларуси стагнировала, а экономики наших соседей, которые вступили в Евросоюз, росли.

— В Беларуси уже год как приняты решения о государственном регулировании на ряд товаров повседневного спроса, включая продукты питания. С каким временным лагом белорусы почувствуют последствия такого госрегулирования, например исчезновение из магазинов товаров или значительное удорожание?

— Вряд ли стоит ожидать исчезновения товаров. То, что называется ограничением цен, на самом деле это такой более хитрый механизм, который в итоге приводит не к исчезновению продуктов с полок, а к усилению инфляции. В 2021 году ограничивались цены на ряд продуктов, но когда мировые цены на какой-то продукт из списка росли, то цена конкретно на этот продукт размораживалось временно для ритейлеров, и разрешалось ее повысить до какой-то максимальной планки, чтобы избежать дефицита.

В итоге все ритейлеры повышали цены всегда, когда им разрешали, на максимальную величину, плюс к этому, чтобы компенсировать свои потери — они повышали цены на товары, цены на которые не контролировались. То есть то, что называлось ограничением цен, больше добавляло инфляции, чем приводило к исчезновению товаров из магазинов.

— В январе в Беларуси введена система социальных скидок для малообеспеченных категорий граждан, в частности пенсионеров, многодетных семей и некоторых других. Решение приняло государство, при этом оно не предоставляет никаких субсидий ритейлу. Кто за это платит?

— Насколько мне известно, ритейлу никто ничего компенсировать не собирается. Соответственно выпадающие доходы ритейл будет получать от покупателей, которые не входят в группы, пользующиеся социальными скидками. То есть заплатят из своего кармана все остальные покупатели.

— Как повлияют санкции на экономику Беларуси, учитывая, что многие эксперты считают, что у России еще надолго хватит денег на поддержку Беларуси?

— Я бы разделил этот вопрос на две части – хватит ли у России денег на Беларусь и каков эффект от санкций.

Если из-за санкций Беларусь недосчитается двух миллиардов долларов, а Россия даст три миллиарда, то все равно мы скажем, что санкции повлияли — на минус два миллиарда, но Россия компенсировала потери частично или более чем…

Санкции пока что вообще никак ещё не повлияли. Их серьёзное влияние можно, наверное, начинать отсчитывать с 1 февраля 2022 года, когда Литва прекратила транзит калия через свою территорию. Остальные санкции подключатся по мере того, как будут истекать контракты, подписанные до июня 2021 года. Их влияние может быть ощутимо в 2022 году, а некоторые санкции, может быть, включатся только в 2023 году.

Санкции, безусловно, окажут серьёзный эффект. Санкциями затрагивается до 8% экспорта Беларуси. Это не значит, что экспорт упадёт на 8%. Это значит, что какой-то экспорт попытаются перенаправить в другие страны, которые не присоединились к санкциям, а какой-то экспорт перенаправят другими путями. Но, так или иначе, когда затрагивается такой большой процент ВВП, это значит, что санкции по итогу унесут из Беларуси несколько процентов ВВП.

Что касается России и российских денег, то, безусловно, в России много денег, и если их захотят просто так давать Беларуси, то эффект от санкций будет ниже или его не будет. Но тут вопрос: зачем это России и насколько это ей выгодно. У России много денег, но и много своих граждан, много своих регионов, которые нуждаются в деньгах. Пока что мы не видим какого-то невероятного желания Владимира Путина осыпать Беларусь деньгами.

— Вы сказали в начале разговора, что прямо сейчас в экономике Беларуси все довольно хорошо, во всяком случае, если смотреть в моменте на макроэкономические показатели. А если смотреть не в моменте?

— Если всматриваться в макропоказатели, а не только смотреть чистый ВВП, то там дела обстоят не так радужно. Во-первых, в Беларуси всё ещё низкий внутренний спрос, и внутренняя конъюнктура на фоне позитивной внешней кое-как выбралась в нейтральную зону, — это если говорить про бизнес. А если говорить про людей, то они не считают, что у нас всё хорошо, несмотря на вот все эти внешнеэкономические доходы, и внутренний спрос находится в депрессии.

Это означает, что когда внешнеэкономическое чудо закончится, то страна окажется лицом к лицу с этой не очень хорошей внутренней конъюнктурой. А внешнеторговое экономическое чудо — оно на то и чудо, что оно закончится. То есть это не устойчивый рост экспорта, это нам просто очень повезло в 2021 году, это не обычная, не нормальная ситуация. Всегда может кому-то повезти или не повезти, но рассчитывать государственные программы с надеждой, что повезет, не стоит.

Второй важный фактор: пока на Беларусь не действовали санкции, и это, в том числе, позволило сложиться внешнеторговому чуду, но теперь санкции будут действовать, и вступать в силу они будут всё больше и больше. Соответственно это тоже будет ухудшать и внешнюю конъюнктуру.

Третий фактор — у нас всё ещё остаются довольно весомые платежи по госдолгу, и выплачивать их, не меняя ничего в экономике, не меняя ничего в стране, можно только с помощью России.

— На какой период вы лично взялись бы прогнозировать развитие ситуации в экономике, и каков ваш прогноз?

— Если всё останется так же, как сейчас, то, скорее всего, Беларусь пойдёт по тропе медленной стагнации, медленного угасания, то есть без каких-то острых кризисов, просто экономика будет потихоньку сжиматься. Такой сценарий наиболее вероятен при условии, что Россия не будет слишком щедро заваливать Беларусь деньгами.

Делать прогнозы сложно, потому что ситуация сейчас супертурбулентная. То есть нельзя сказать, что ничего не меняется, наоборот — меняется всё по нескольку раз в месяц, переписываются законы, происходят кризисы, которые сложно предсказать и которые начинают занимать все первые полосы мировых газет. Все меняется быстро, поэтому предсказывать на долгий срок даже скучно.