В работе "Гражданская культура. Политические установки и демократии пяти наций" Алмондом были сопоставлены политические культуры народов пяти стран: Италии, Великобритании, Германии, США и Мексики.
Согласно мысли ученого, "вера в неизбежный триумф человеческого разума и свободы, порожденная эпохой Просвещения, была дважды потрясена в последние десятилетия. Развитие фашизма и коммунизма после первой мировой войны породило серьезные сомнения насчет неизбежности демократии на Западе, и все еще нельзя с определенностью утверждать, что народы континентальной Европы и в будущем отыщут стабильные формы демократических процессов, подходящих для их культур и социальных институтов".
Термин "политическая культура" относится к сфере политических ориентаций людей, их оценкам политической системы, а также их мнениям относительно собственной роли в этой системе.
"Патриархальная" политическая культура - это общество, в котором нет специализированных политических ролей. Лидеры, вожди, шаманы - это смешанные политические, экономические и религиозные позиции. Для членов таких обществ политические ориентации относительно персон - носителей этих ролей неотделимы от религиозных или социальных ориентаций как таковых.
Патриархальные ориентации также включают в себя (как естественный элемент) отсутствие ожиданий перемен, инициируемых политической системой. Члены патриархальных культур ничего от нее не ждут.
Даже крупномасштабные политические системы могут иметь в собственной основе патриархальную культуру. Это означает, что люди, например, в отдаленных белорусских местечках могут довольно смутно осознавать существование центрального политического режима. Их чувства относительно этого режима четко не определены. Летом 2006 года (спустя несколько месяцев после завершения президентских выборов в Беларуси) группа туристов-байдарочников причалила к одной глухой деревушке на Полесье. Один из первых вопросов местных жителей к гостям из столицы был следующий: "А как у вас там закончилось то дело - ну, когда четыре портрета вывешивали у нас на дверях магазина?".
В свою очередь, в более развитой, "подданнической" политической культуре присутствуют устойчивые ориентации людей относительно самой политической системы и относительно того, что она способна дать "на выходе": отмена льгот, повышение заработных плат, регулирование розничных цен. При этом представления о самих себе как о потенциально активных участниках процессов перемен очень слабы.
Субъект такой системы (подданный) осознает существование правительственной власти и чувственно ориентирован на нее. Он, возможно, даже гордится ею, обычно не особо любя ее, но оценивая ее как законную - по "праву силы". При этом отношение к системе вообще и к тому, что она дает "на выходе", в основе своей пассивное. Это ограниченная форма знания и участия, которая соответствует подданнической культуре.
Пребывание подавляющего большинства отечественного электората в формате двух отмеченных выше моделей (пусть во многом и искусственное) - факт довольно очевидный. И работать надо именно с теми людьми, которые реально существуют. Именно поэтому подчеркнутое игнорирование оппозицией местных выборов выступает причиной сохранения множества серьезных проблем в борьбе за демократизацию белорусского общества.
Политическая "культура участия" - это такая культура, в которой члены общества определенно ориентированы на систему и конструктивное воздействие на нее. Граждане склоняются к тому, чтобы сохранять "активную" собственную роль в политике, хотя их чувства и оценки таких ролей могут варьироваться от принятия до отрицания. Но такое мировоззрение тоже отнюдь не панацея. Гражданская культура как "политическая культура" реальной демократии.
Отвечая на вопрос: "Существует ли демократическая политическая культура?", то есть такой тип политических позиций, который благоприятствует демократической стабильности или подходит демократической политической системе, Алмонд, в частности, предлагал обратиться к политической культуре Великобритании.
Политическая культура этой нации, по его убеждению, примерно соответствует понятию "гражданская культура".
Этот тип политических позиций в некоторых отношениях отличается от той модели политической культуры, которая, согласно нормам демократической идеологии, должна была бы присутствовать в преуспевающей демократии. Речь в данном случае идет о гипотезе (идеал "рационально-активистской демократии"), что избиратели принципиально способны делать разумно-рациональный и активный политический выбор, будучи готовы отстаивать его в довольно широком диапазоне средств воздействия.
Как выясняется, даже граждане старейших демократических стран редко живут в соответствии с этой моделью. Их нельзя назвать ни хорошо информированными, ни глубоко включенными в политику, ни особо активными, а процесс принятия ими принципиальных электоральных решений является чем угодно, только не процедурой рационального расчета.
Гражданская культура - это "смешанная" политическая культура. В ее рамках многие граждане могут быть активными в политике, однако многие другие играют более пассивную роль "подданных". В свете неполитических интересов индивида может оказаться, что для него совершенно нерационально вкладывать в политическую деятельность то время и те усилия, которые нужны, чтобы жить в соответствии с идеальной моделью демократического общества. Возможно, это просто не настолько существенно - быть хорошим гражданином.
Суть демократического консенсуса.
Поддержание должного равновесия между правительственной властью и правительственной ответственностью - одна из наиболее важных и сложных задач демократии.
Если нет какой-то формы контроля за правительственными элитами со стороны тех, кто не входит в элиту, то политическую систему вряд ли можно назвать демократической. Одновременно "неэлиты" не способны сами управлять.
Чтобы политическая система являлась эффективной и была в состоянии разрабатывать и проводить какую-то вменяемую политику, приспосабливаться к новой ситуации, отвечать на внутренние и внешние вызовы, должен быть механизм, с помощью которого правительственные чиновники наделялись бы полномочиями, позволяющими им принимать властные решения.
Как же должна строиться система управления, чтобы поддерживался необходимый баланс между властью и ответственностью?
Алмонд приводит такую мысль: "Проблема заключается не в том, как 180 миллионов Аристотелей могут управляться с демократией, а в том, как организовать сообщество, состоящее из 180 миллионов обычных людей, таким образом, чтобы оно осталось чувствительным к их нуждам".
В целом электоральная система, сконструированная таким образом, чтобы наделять властью определенную элиту на ограниченный промежуток времени, может обеспечить баланс между властью и ответственностью. В итоге элиты получают власть, однако эта власть ограничена самой периодичностью выбора, заботой о будущих выборах в промежуток между ними и целым набором других формальных и неформальных систем контроля.
Чтобы система такого рода могла работать, необходимо существование не одной, а большого числа партий (или, по крайней мере, нескольких конкурирующих элитарных групп, потенциально способных получить власть), в противном случае спор между элитами потеряет всякий смысл.
Одновременно необходим какой-то механизм, позволяющий элитарной группе эффективно осуществлять власть. Это может быть наделение всей полнотой власти победившей на выборах партии в двухпартийной системе или образование группой партий работоспособной коалиции. Свобода образования партий и жесткие сроки сменяемости верховной власти - ключ к эффективному демократическому управлению.
Чтобы элиты вынуждены были сохранять ответственность перед обычным гражданином, от него требуется ряд вещей. Он должен уметь выразить свое мнение так, чтобы элиты поняли, чего он хочет; гражданин должен быть вовлечен в политику таким образом, чтобы знать и беспокоиться о том, ответственны ли элиты перед ним или нет; он должен быть достаточно влиятельным, чтобы навязывать элитам ответственное поведение.
Ответственность элит предполагает, что обычный гражданин действует в соответствии с именно такой моделью.
Однако для достижения другой составляющей демократии - власти избранных элит - необходимо, чтобы обычный гражданин вел себя совершенно иначе. Чтобы элиты были сильными, принимая компетентные властные решения, следует ограничивать участие, активность и влияние обычного гражданина. Он должен передать власть элитам и позволить им управлять.
Потребность во власти элит предполагает, что обычный гражданин будет относительно пассивен, выключен из политики и почтителен по отношению к правящим элитам. Таким образом, от гражданина в демократическом обществе требуются противоречащие одна другой вещи: он должен быть активным, но в то же время пассивным; включенным в процесс, однако не слишком сильно; влиятельным и при этом почтительным к власти.
Европейский опыт наглядно демонстрирует, что политическое противостояние по принципу "или все, или ничего" (как действует почти везде непримиримая оппозиция) может быть эффективным лишь при условии возможности радикальных внешних воздействий на ситуацию в той или иной стране. В "чистом" же виде эффективная борьба за власть предполагает стратегии активного включения, инкорпорирования в ее структуры, особенно на местном уровне.
Власть хранят и берут на себя именно элиты, осмысленное строительство которых возможно только "снизу".
