Март 20, 2017
экономист Центра экономических исследований BEROC Дмитрий КРУК

Выход на траекторию роста является практически невероятным сценарием.

Опубликованные Белстатом данные зафиксировали разнонаправленные тенденции в развитии национальной экономики. Главной позитивной тенденцией стал уверенный рост объемов производства почти во всех секторах промышленности, за исключением нефтепереработки, что обусловлено ограничением российских поставок. Еще один положительный фактор — снижение инфляционных ожиданий — позволил Национальному банку уменьшить процентные ставки и тем самым поспособствовать экономической активизации. Эти достижения дали основания, например премьер-министру, говорить о скором выходе из рецессии.

Однако в нынешних белорусских реалиях не следует переоценивать важность перехода к положительным темпам роста. Так, в обраба­тывающей промышленности он во многом является следствием эффекта низкой базы. Большинство секторов промышленности в течение 2013—2016 годов демонстрировали спад, за этот период они потеряли 10—15 % своего выпуска. На таком фоне небольшой прирост к уровню начала 2016 года вряд ли можно назвать полноценным восстановлением. В лучшем случае его следует характеризовать как окончание спада.

Подобные размышления можно экстраполировать на всю экономику, которая за 2015—2016 годы потеряла около 7 %. Даже если в отдельные периоды 2017-го будет иметь место скромный прирост ВВП, он станет скорее следствием чрезмерно низкой базы 2016 года, нежели показателем преодоления кризисных явлений. Основанием для утверждений о выздоровлении экономики, на мой взгляд, может быть только выход на стабильный рост, темпы которого превысят по крайней мере 5 % в год.

Пока же из-за глубоких структурных проблем, сохраняющихся в национальной экономике, выход на такую траекторию является практически невероятным. Наиболее остра проблема «навеса неэффективности», сформировавшегося вследствие искусственного жизнеобеспечения убыточных госпредприятий. Они не развиваются сами и замораживают доступные ресурсы, которые могли бы использовать частные компании. Получив доступ к дешевому капиталу, убыточные организации могут позволить себе не прислушиваться к сигналам рынка, не изменять, например, свою продуктовую корзину и сохранять техническую неэффективность.

При этом убыточные производства генерируют отрицательные внешние эффекты. В частности, они могут стать источником убытков и неплатежей, заражать финансовой инфекцией смежные компании, негативно влиять на банковский сектор и даже на целые отрасли.

Вследствие замораживания «навеса неэффективности» фирмы не верят в перспективы роста и продолжают ограничивать инвестиционную активность. В 2015—2016 годах это привело лишь к снижению инвестиционного спроса. В 2017-м высока вероятность того, что впервые проявится дополнительный эффект инвестиционной депрессии со стороны предложения: фирмы будут уменьшать выпуск вследствие сокращения производственных мощностей.

Описанные выше проб­лемы не новы и во многом предопределили спад в 2016 году. К началу 2017-го некоторые экономисты еще надеялись на то, что плата за структурные недостатки этим и ограничится. Однако текущая статистика сигнализирует: практически все экономические диспропорции, связанные с перечисленными проблемами, сохраняются. Для национальной экономики по-прежнему характерны: низкий уровень рентабельности, значительное количество убыточных предприятий, высокий уровень долгов, инвестиционная депрессия. Это значит, что плата за структурные недостатки еще полностью не внесена и потери объемов производства будут иметь место и в 2017 году.

Резюмируя сказанное, экономическую ситуацию в нынешнем году можно описать как сохраняющийся структурный спад. Правда, в отличие от ситуации 2016 года он может быть несколько нивелирован за счет ростков восстановления, пробившихся благодаря эффекту низкой базы. Поэтому статданные нынешнего года, прежде всего темпы роста выпуска, в случае отсутствия новых шоков будут, вероятно, несколько лучше, чем в 2016-м.

Впрочем, качественно ситуация едва ли изменится: экономика по-прежнему будет находиться в слабом или угнетенном состоянии. Более того, сложившаяся среда обусловливает чрезвычайно высокую уязвимость экономики по отношению к негативным шокам. В 2017 году в роли дамоклова меча как для частного сектора, так и для государства выступает обремененность долгами, а также потенциальные внешние шоки. Существенное влияние любого из них может породить новую волну спада.

Мнение опубликовано в №10 (1240) газеты "Белорусы и рынок" от 18.03.2017. Оформить подписку

Подписка на Крук + макроэкономика
16 января 2018
Он составил 105,2 млрд. рублей.
15 января 2018
Власти рассчитывают ускорить рост национальной экономики до 3,5 % в 2018 году. Целевой ориентир традиционно обогнал прогнозы мировых институтов и независимых экспертов.
28 декабря 2017
Нынешний год стал переломным для белорусской экономики, и основной вклад в это внесла промышленность, потому государство продолжит поддерживать ее. Об этом на совместном заседании обеих палат Национального собрания сообщил заместитель премьер­-министра Беларуси Владимир Семашко.
27 декабря 2017
Структурные проблемы белорусской экономики оставляют надежду только на слабый рост, который не способен решить главную проблему — улучшить благосостояние населения.
27 декабря 2017
Белорусская экономика вернулась к росту после двух лет падения. Однако для выхода на траекторию устойчивого роста нужно продолжать реформы, считает почетный председатель Бизнес союза предпринимателей и нанимателей имени профессора М. С. Кунявского (БСПН) Георгий БАДЕЙ.
11 декабря 2017
Ориентация отечественной экономики на российскую может оказать негативное влияние на дальнейшие темпы роста Беларуси. Новые стимулы для развития наша страна найдет, развернувшись на Запад.

Страницы