Апрель 11, 2018
экономист Центра экономических исследований BEROC Дмитрий КРУК

Однако сами долги никуда не делись. Рано или поздно придется решить, на кого их списать и как поступить с должниками.

С трудностями в обслуживании и погашении задолженностей по банковским кредитам белорусские предприятия столкнулись в 2016 году. Эта проблема трансформировалась в стремительный рост проблемных активов банков и ухудшение их финансового состояния. Тогда экономические власти эту проблему не игнорировали и вплоть до начала 2017 года проявляли заметную активность, решая ее.

В то время долги ряда крупных и наиболее проблемных госпредприятий перед банками были трансформированы в госдолг (примерно в 2 млрд долларов). Было создано Агентство по управлению активами, на его баланс переданы долги проблемных сельхозпредприятий (преимущественно в обмен на долг местных органов власти — примерно на 0,8 млрд руб.). Кроме того, в отношении ряда сельхозорганизаций была инициирована процедура санации и банкротства.

Однако продолжения не последовало: на протяжении почти целого года экономические власти не предпринимали каких-либо серьезных действий в этом направлении. Сейчас официальные лица заявляют лишь о том, что для избавления от проблемных долгов создана межведомственная рабочая группа. В 2018 году результатом ее работы должна стать подготовка нормативного акта, в основе которого будет лежать комплексный подход к решению проблемы.

«Пожар» потушили

Логика действий экономических властей, на мой взгляд, предопределяется двумя установками, во многом противоречащими друг другу. Во-первых, власти, осознавая потенциальные последствия разрастания долгового кризиса, готовы прибегнуть к любым инструментам для нейтрализации его острой фазы и предотвращения его трансформации в финансовую нестабильность и экономический спад. Во-вторых, разрешая проблему плохих долгов, власти намерены сохранить неизменными два основополагающих принципа белорусской экономики: особый статус крупных госпредприятий и направляющую роль государства в распределении ресурсов на кредитном рынке.

Полагаю, примерно до середины 2017 года доминировала первая установка. Предпринятые действия в рамках этой установки позволили купировать проблему и погасить «пожар». При этом даже тогда сказывалось влияние второй установки: многие из принятых мер носили половинчатый характер. Так, приняв на себя долги госпредприятий, государство упростило условия кредитования для них. Это означало, что власти верят в эти субъекты хозяйствования и рассчитывают, что в будущем их платежеспособность восстановится. Этим можно объяснить то, что, не признавая потенциальные убытки де-юре, государство стремилось «размыть» и распределить их среди экономических агентов.

Проблему не признали

Для принципиального решения проблемы плохих долгов после тушения «пожара» необходимо принять два очень важных решения. Во-первых, признать убытки де-юре — через бухотчетность, во-вторых, «переварить» и списать их за чей-то счет.

Принятие таких решений де-факто станет признанием несостоятельности упомянутых принципов функционирования национальной экономики. Если зафиксировать убытки госпредприятий, в том числе в рамках форсированной модернизации, то это можно будет интерпретировать как признание нежизнеспособности ряда крупных госпредприятий без мер искусственной поддержки, а также ошибочности кампании принудительной модернизации. Из этого следовала бы необходимость коррекции ключевых принципов функционирования национальной экономики, однако данный вывод вступает в противоречие со второй установкой. Именно это противоречие, полагаю, со второй половины 2017 года и стало ключевым препятствием для дальнейших действий, направленных на разрешение долговой проблемы. Кроме того, признание долгов невозвратными и, как следствие, признание убытков поспособствуют внесению в повестку дня вопроса о том, кто персонально и в какой форме должен понести за них ответственность.

Сейчас ситуация в финансовом секторе на первый взгляд более-менее приемлемая. Банки стабилизировали объем проблемных активов на уровне около 12,5 % от активов, подверженных кредитному риску, преимущественно сформировав специальные резервы под данные активы. Это значит, что банки уже во многом адаптировались к нынешнему объему проблемных долгов и способны функционировать с относительно приемлемой рентабельностью.

Другие держатели плохих активов — правительство, Агентство по управлению активами, Банк развития — в меньшей степени «переварили» проблемные долги, однако и для них эти долги не являются сегодня первоочередной угрозой финансовой состоятельности. Впрочем, бесконечно долго поддерживать ситуацию в подвешенном состоянии не удастся.

Кредитные кандалы сохранили

В кратко- и среднесрочной перспективе кроется множество подводных камней. Во-первых, на балансах банков остается значительное количество кредитов, которые сегодня не классифицируются как проблемные, однако имеют определенные предпосылки для того, чтобы стать таковыми в будущем. Например, в недавнем отчете агентство Fitch показало, что данная угроза очень актуальна для некоторых банков, тогда как их возможности самостоятельно амортизировать потенциальные новые убытки невелики.

Во-вторых, на балансах банков находится ощутимое количество долгов государства и местных органов власти, которые классифицируются как «хорошие». Однако эти долги зависят от долгов госпредприятий (их задолженности государство выкупило в 2015—2016 годах). Кроме того, в среднесрочной перспективе высокая долговая нагрузка на государство также может привести к проблемам с устойчивостью госдолга. Поэтому внеш­не «хороший» госдолг де-факто может стать для банков еще одним очагом поражения.

В-третьих, сегодняшняя стабилизация проблемной задолженности во многом связана с улучшившейся макроэкономической конъюнктурой, а потому тенденция не является наверняка устойчивой.

Ситуация, в которой оказались предприятия, выглядит еще хуже. Кредитная нагрузка, которая ложится на многие из них (и даже на целые отрасли), обусловливает очень низкую рентабельность или убыточность, притом что многие должники обслуживают кредиты на преференциальных и облегченных условиях. Кредитная нагрузка на таких должников становится своего рода кандалами, которые ограничивают возможности развития предприятий и переводят их в режим поддержания жизнеобеспечения.

Каковы возможные пути решения проблемы?

Полагаю, оптимальным для экономических властей был бы сценарий в духе балансирования между двумя описанными выше установками, при котором основная часть проблемы решилась бы сама собой благодаря росту экономики и кредитного портфеля банков, а также постепенному списанию банками кредитной задолженности за счет резервов. В этом случае применительно к остатку (совсем неподъемным долгам) можно было бы действовать точечно или комбинируя различные меры в небольших дозах: «размывать» долги и убытки между банками, правительством, местными органами власти; проводить процедуры санации и банкротства должников; ввести практику дисконтирования долгов и их продажи и т. п.

Правда, для реализации такого сценария нужен устойчивый (на протяжении не менее чем двух лет) и довольно быстрый (не менее 4—5 % в год) рост экономики, желательно сопровождающийся укреплением национальной валюты. Вот только предпосылок для такого роста нет.

Более реалистичным в ближайшие несколько лет видится неустойчивый рост, колеблющийся около 2,5 %. В таком случае положительным итогом будет то, что плохие долги хотя бы не увеличатся. Однако они станут дополнительным фактором замедления роста и замкнутого круга стагнации. Кроме того, простой расчет на то, что статус-кво удастся сохранить, может провалиться из-за макроэкономических шоков.

Думается, правильным было бы все-таки признать проблему и попробовать ее решить, используя мировой опыт. Для этого нужно ответить, возможно, на неприятные, но важные вопросы: кто должен принять на себя убытки, связанные с плохими долгами: банки или государство? как необходимо поступать с плохими заемщиками, чтобы минимизировать убытки и не генерировать их в будущем? К сожалению, наша повестка дня пока еще далека от того, чтобы концентрироваться на поисках ответов на данные вопросы.

Подписка на проблемные долги + кредиты + макроэкономика
09 июля 2018
Около 4 тыс. проектов профинансировал ОАО «АСБ Беларусбанк» за период действия Программы поддержки субъектов малого и среднего бизнеса.
27 июня 2018
Рост объемов потребительского кредитования может подстегнуть инфляцию и импорт, но не приведет к увеличению проблемной задолженности населения: белорусы всегда добросовестно расплачивались по кредитам.
19 июня 2018
Речь идет об организациях, которые пройдут через процедуры экономической несостоятельности.
14 июня 2018
В апреле и предприятия, и население заметно увеличили объемы кредитования. При этом ставки показали небольшой рост.

Страницы